Знакомством с художественной культурой своих предшественников и современников Фуке обязан юношеским годам, проведенным в Париже. Несмотря на захват Парижа англичанами и бегство многих талантливых мастеров на юг и в Бургундию, старая традиция украшения рукописей не была прервана. Это смутное время оставило такие шедевры, как полный драматизма «Большой часослов де Роан», «Бревиарий герцога Бедфордского». Герцог Бедфордский, брат английского короля Генриха V и правитель Парижа, покровительствовал автору бревиария, собравшему в своей мастерской лучшие художественные силы столицы. Здесь под руководством Мастера герцога Бедфорде кого, отождествляемого специалистами с Энсленом де Агио \ создавались иллюстрированные рукописей и портреты. Живописная традиция начала века — эпохи расцвета, связанной с именами братьев Лимбург, дошла до Фуке через эту мастерскую.
Париж произвел огромное впечатление на молодого художника прекрасными образцами готической архитектуры. Не случайно в «Часослове Этьена Шевалье», созданном по возвращении из Италии, художник, несмотря на многочисленные ренессансные архитектурные мотивы, отдает предпочтение парижским храмам и замкам. Скульптурные ансамбли на фасадах соборов формируют его пластическое мышление. Развитое чувство формы, единство композиционного замысла роднят портреты Фуке, где модель впервые представлена почти в натуральную величину, с умещающимися на ладони миниатюрами его рукописей.
Архитектурные портреты «Часослова Этьена Шевалье» — неопровержимое доказательство того, что Фуке хорошо знал Париж. Что же касается его обучения в Париже, то прямых сведений об этом пока не найдено. О пребывании молодого художника в мастерской Энслена де Агно, о его контактах с живописцами старшего поколения можно лишь строить догадки. Возможно, прав Ж. Порше, который считает, что Жану Фуке нечему было учиться в Париже . Однако это обучение не следует здесь понимать буквально.
Каждый молодой одаренный художник, даже будучи учеником в мастерской, жадно впитывает все впечатления от окружающей его жизни, ищет этих впечатлений. Несомненно, почувствовавший в себе тягу к украшению рукописной книги. Фуке использовал всякую возможность погрузиться в созерцание старинных манускриптов, украшенных драгоценными миниатюрами. Кто знает, какой шедевр стал для художника из Тура откровением, определившим раз и навсегда его творческую судьбу? Двадцатипятилетний живописец, написавший портрет французского короля, был, безусловно, введен в высшие придворные круги богатым покровителем (может быть, самим Этьеном Шевалье). А это означает, что Фуке мог видеть коллекции многих меценатов, в которых эпоха рубежа XIV—XV веков была представлена во всем многообразии ее художественных проявлений. Вот лишь один известный пример. У Этьена Шевалье находился часослов Мастера Бусико, выполненный в 1415—1420-х годах. В нем Жан Фуке переделал для владельца гербы и вписал новые инициалы. Это ли не прекрасная школа для молодого начинающего художника? Разработка воздушной перспективы Мастером Бусико, безусловно, повлияла на характер творческих поисков автора «Часослова Этьена Шевалье» и «Иудейских древностей». Французская иконография религиозных сюжетов Фуке, а также заимствованные у предшественников многие элементы изобразительного языка — подтверждение тому, что в руках турско- го художника побывали десятки рукописей парижских мастерских, то есть подтверждение национальных корней его искусства.
Расцвет таланта Жана Фуке — миниатюриста был подготовлен развитием французской книжной миниатюры всего предшествующего периода. Испытав на себе влияние парижской школы, используя традиционный набор форм, типов и композиций. Фуке тем не менее оставил далеко позади своих учителей и поднял французское изобразительное искусство на качественно иную ступень.
Вероятнее всего именно в столице Фуке видел произведения новой масляной живописи нидерландцев. Реалистические завоевания нидерландских мастеров не могли оставить Фуке равнодушным. Его художественный идеал складывается под влиянием Яна ван Эйка. самого классического из всех нидерландцев. Трехчетвертной разворот фигуры в портрете (неизвестный еще итальянцам), замкнутое пространство вокруг модели — эти приемы, позволявшие сконцентрировать внимание на портретируемом и глубже выявить его индивидуальность, Фуке позаимствовал у своих северных собратьев. Они же привили тускому живописцу любовь к городским пейзажам, которыми так богаты его миниатюры.
Суть взаимоотношений Жана Фуке и в его лице французской художественной традиции с нидерландскими и фламандскими мастерами составляли не только впечатления от увиденных в чьих-то коллекциях картин Яна ван Эйка или Рогира ван дер Вейдена. Ведь среди художников, работавших в XV столетии во Франции, многие были нидерландского происхождения: в начале века — братья Лимбург, ближе к его середине Мастер Жювенель. Таинственный автор «Благовещения из Экса» также считается нидерландцем. Эти местные, часто офранцузившиеся нидерландцы сохраняли верность национальным традициям и вносили свой дух в живописную культуру Франции.
Жан Фуке был первым французским художником, отправившимся в Италию. Пребывание Фуке в Риме, где для папы Евгения IV работали также Пизанелло и фра Аиджелико, не вызывает ни у кого сомнений. Судя по мотивам архитектуры Брунеллески. встречающимся в его миниатюрах, художник был и во Флоренции. На его пути могли быть Венеция, знаменитая работами художников семейства Беллини, и Падуя, украшенная скульптурой Донателло.
Месяцы, проведенные Жаном Фуке в Италии в атмосфере ренессансной художественной культуры, научили его по-новому воспринимать окружающую действительность. Турский мастер увез во Францию не только конкретные впечатления. В его сознании утверждалось новое понимание человеческой личности, привлекающей характером деятельным и целеустремленным. И, что не менее важно, утверждалась мысль о достоинстве художника, творца. Главным же результатом итальянского путешествия Фуке-живописца стала новая трактовка человеческой фигуры, а также основанная на открытии законов перспективы новая конструкция живописного пространства.
Ни одной достоверной работы Фуке доитальянского периода не сохранилось. Между тем долгие годы ученые пытались их найти Еще в начале нашего столетия П. Дюрье приписал раннему Фуке несколько рукописей, в которых полностью отсутствовали итальянские влияния. Среди них была рукопись «Море историй», выполненная для Гийома Жювенеля Дезюрсена в 1448— 1449 годах. Постепенно список произведений, входящих в эту группу, расширялся, и в нем появлялись все новые названия. Однако дальнейшие исследования показали, что рукописи относятся ко времени после итальянского путешествия Фуке: они датируются 1450—1460-ми годами и, следовательно, никак не могут являться ранними произведениями турского мастера. Их автор по рукописи из парижской Национальной библиотеки был назван Мастером Жювенеля Дезюрсена, или просто Мастером Жювенелем иногда его называют по другому памятнику Мастером женевского Боккаччо. Предполагают, что Мастер Жювенель был нидерландцем по происхождению и имел большую мастерскую в одном из крупных городов на западе Франции.
Так благодаря многолетнему атрибуционному поиску историкам искусства удалось восстановить творческий облик еще одного французского живописца XV века. Искусство этого современника Жана Фуке рассматривается теперь как еще один фактор художественной жизни середины столетия, как один из элементов той среды, в которой формировался турский мастер. Что же касается его ранних произведений, то большинство современных исследователей сходится во мнении, что попытки найти их бесплодны, что раннего Фуке просто не существует.
Первые произведения вернувшегося из Италии художника обнаруживают уже яркую самобытность, то неповторимое своеобразие, где итальянские и нидерландские мотивы, переплетаясь с национальной традицией, складываются в единую художественную систему. Влияние позднеготической традиции украшения рукописей, нидерландской реалистической живописи и искусства итальянского кватроченто Жан Фуке подчинил своему индивидуальному стилю. С его именем во французском изобразительном искусстве связаны первые значительные успехи в портретном жанре и последний расцвет книжной миниатюры. Искусство Жана Фуке по праву занимает ведущее место во французской художественной культуре XV столетия.
воскресенье, 29 ноября 2009 г.
Краткая биография Жана Фуке.
Дату рождения Жана Фуке большинство его биографов относит к началу 1420-х годов. По убедительным предположениям. Фуке в начале 1440-х годов учился в Париже, а затем в 1445—1447 годах поехал в Италию (поездка могла состояться не позднее февраля 1447 года — времени, когда умер папа Евгений IV). По возвращении в Тур Фуке женился, открыл свою мастерскую. Этим временем датируются первые выполненные им заказы. До 1461 года он работал при дворе Карла VII; осенью этого же года, после смерти Карла, Фуке руководил подготовкой торжественной церемонии въезда в Тур нового короля Людовика XI. При нем он не только не потерял своих позиций, но и укрепил их, получив в 1474 году титул «королевского живописца» и выполняя заказы самых знатных особ Франции. Фуке работал в Туре до конца своей жизни. Точная дата его смерти неизвестна. Документ от ноября 1481 года упоминает вдову художника и двух сю сыновей — наследников.
Годы творческого формирования Жана Фуке совпали с периодом величайших бедствий и разрушений, причиненных Франции Столетней войной с Англией. Многие города лежали в руинах, сотни деревень были стерты с лица земли. Повсюду свирепствовали голод и эпидемии, на дорогах хозяйничали шайки грабителей. Современники свидетельствовали, что в 1438 году по Парижу бегали волки. И без того тяжелое положение французского народа усугублялось непрекращающимися раздорами короля и бургундских герцогов. Еще будучи мальчиком, художник впервые услышал о подвиге Жанны д'Арк. Тема войны была близка и понятна любому из современников Фуке. Картины грозных лет навсегда запечатлелись в его сознании. Кровавые драмы в миниатюрах Фуке — не порождение фантазии художника, а результат наблюдений над окружающей реальностью, итог жизненного опыта и суровых испытаний, выпавших на долю его поколения.
Постепенно преодолевая кризис, Карл VII, а затем Людовик XI начинают объединение французских земель, закладывая основы абсолютной монархии. Война изменила соотношение общественных сил в стране. Подогретым военными событиями мечтам феодальной знати о возрождении былой славы и могущества не суждено было осуществиться. Королевская власть опиралась теперь в своей политике на города, которые, оправившись от разрушений, становились центрами экономического, социального и культурного развития. Крепло третье сословие, сосредоточивая в своих руках огромные денежные средства. «И деньгам подвластно все» — говорится в одной из мистерий 1451 года. «De plus en plus!» («Все больше и больше!» — франц.) — таков был девиз одного из представителей новой королевской администрации. Ближайшие сподвижники Карла VII в новой политике — финансист Жак Кёр, канцлер Жювенель Дезюрсен, казначей Этьен Шевалье и его зять и преемник Лоран Жирар — были выходцами из буржуазии. Именно они становятся главными меценатами при дворе короля. Жак Кёр увековечил свое имя, привлекая лучших архитекторов для строительства своего дома в Бурже, лучших художников для росписей свода домашней капеллы и лучших витражистов для капеллы в соборе Буржа. А семьи Шевалье и Дезюрсенов стали заказчиками придворного художника Жана Фуке.
Война надолго задержала культурное развитие Франции, отодвинула начало нового художественного движения. За время войны очагами новых идей и художественных решений стали Италия, где уже работали Бруиеллески, Донателло и Мазаччо, и Нидерланды, где собор св. Бавона в Ренте уже украшал знаменитый алтарь братьев ван Эйк. Однако после заключения мира Франция, тесно связанная с международными художественными центрами, не могла довольствоваться прежними стилевыми формами. Новый этап требовал создания нового художественного стиля и языка.
После поражения французской армии при Лэеикуре (1415) Париж как объединяющий художественный центр отходит на второй план. Средоточием всей жизни Франции во второй половине столетия становится Тур. Здесь обосновываются Карл VII и Людовик XI. здесь, в их резиденции, развивается придворное искусство. В Туре родился Жан Фуке, здесь же после обучения в Париже и поездки в Италию он провел всю свою жизнь при королевском дворе.
Выбор Тура в качестве резиденции не был случайным. Тур избежал военных действий, находясь в тяжелые годы под покровительством орлеанского бастиона. Это был город со старыми культурными традициями: еще в каролингскую эпоху в Туре процветало искусство книжной миниатюры, здесь же была одна из крупнейших во Франции ковровых мастерских. Через Тур пролегал путь к испанскому монастырю Сант-Яго де Компостелла, куда к могиле св. Иакова стекались паломники со всего света. К середине века стало заметно оживление художественной жизни: возобновилось строительство собора св. Гасьена, дворца архиепископа. При дворе работали известные в то время художники Жан Пуайе, Пьетр Анд ре и другие. Долгие годы на службе у французского короля находился знаменитый нидерландский музыкант Ян Оксгем: в 1450-е годы он был королевским советником и казначеем аббатства св. Мартина (покровителя Тура), а при Людовике XI в замке Плесси-ле-Тур в капелле короля под управлением Окегема каждый день пел хор мальчиков. Искусству украшения рукописей обучали в мастерских собора и аббатства Мармутье, а самым одаренным ученикам были доступны и библиотеки богатых феодалов.
Тур расположен в долине Луары — именно ее берега выбирали феодалы для строительства замков. Французские поэты воспевали красоту этих мест, а историки искусства называли область Турень французской Тосканой, имея в виду при этом роль Жана Фуке в сложении того нового искусства, которое явилось важным шагом на пути от средневековья к Возрождению во Франции.
Годы творческого формирования Жана Фуке совпали с периодом величайших бедствий и разрушений, причиненных Франции Столетней войной с Англией. Многие города лежали в руинах, сотни деревень были стерты с лица земли. Повсюду свирепствовали голод и эпидемии, на дорогах хозяйничали шайки грабителей. Современники свидетельствовали, что в 1438 году по Парижу бегали волки. И без того тяжелое положение французского народа усугублялось непрекращающимися раздорами короля и бургундских герцогов. Еще будучи мальчиком, художник впервые услышал о подвиге Жанны д'Арк. Тема войны была близка и понятна любому из современников Фуке. Картины грозных лет навсегда запечатлелись в его сознании. Кровавые драмы в миниатюрах Фуке — не порождение фантазии художника, а результат наблюдений над окружающей реальностью, итог жизненного опыта и суровых испытаний, выпавших на долю его поколения.
Постепенно преодолевая кризис, Карл VII, а затем Людовик XI начинают объединение французских земель, закладывая основы абсолютной монархии. Война изменила соотношение общественных сил в стране. Подогретым военными событиями мечтам феодальной знати о возрождении былой славы и могущества не суждено было осуществиться. Королевская власть опиралась теперь в своей политике на города, которые, оправившись от разрушений, становились центрами экономического, социального и культурного развития. Крепло третье сословие, сосредоточивая в своих руках огромные денежные средства. «И деньгам подвластно все» — говорится в одной из мистерий 1451 года. «De plus en plus!» («Все больше и больше!» — франц.) — таков был девиз одного из представителей новой королевской администрации. Ближайшие сподвижники Карла VII в новой политике — финансист Жак Кёр, канцлер Жювенель Дезюрсен, казначей Этьен Шевалье и его зять и преемник Лоран Жирар — были выходцами из буржуазии. Именно они становятся главными меценатами при дворе короля. Жак Кёр увековечил свое имя, привлекая лучших архитекторов для строительства своего дома в Бурже, лучших художников для росписей свода домашней капеллы и лучших витражистов для капеллы в соборе Буржа. А семьи Шевалье и Дезюрсенов стали заказчиками придворного художника Жана Фуке.
Война надолго задержала культурное развитие Франции, отодвинула начало нового художественного движения. За время войны очагами новых идей и художественных решений стали Италия, где уже работали Бруиеллески, Донателло и Мазаччо, и Нидерланды, где собор св. Бавона в Ренте уже украшал знаменитый алтарь братьев ван Эйк. Однако после заключения мира Франция, тесно связанная с международными художественными центрами, не могла довольствоваться прежними стилевыми формами. Новый этап требовал создания нового художественного стиля и языка.
После поражения французской армии при Лэеикуре (1415) Париж как объединяющий художественный центр отходит на второй план. Средоточием всей жизни Франции во второй половине столетия становится Тур. Здесь обосновываются Карл VII и Людовик XI. здесь, в их резиденции, развивается придворное искусство. В Туре родился Жан Фуке, здесь же после обучения в Париже и поездки в Италию он провел всю свою жизнь при королевском дворе.
Выбор Тура в качестве резиденции не был случайным. Тур избежал военных действий, находясь в тяжелые годы под покровительством орлеанского бастиона. Это был город со старыми культурными традициями: еще в каролингскую эпоху в Туре процветало искусство книжной миниатюры, здесь же была одна из крупнейших во Франции ковровых мастерских. Через Тур пролегал путь к испанскому монастырю Сант-Яго де Компостелла, куда к могиле св. Иакова стекались паломники со всего света. К середине века стало заметно оживление художественной жизни: возобновилось строительство собора св. Гасьена, дворца архиепископа. При дворе работали известные в то время художники Жан Пуайе, Пьетр Анд ре и другие. Долгие годы на службе у французского короля находился знаменитый нидерландский музыкант Ян Оксгем: в 1450-е годы он был королевским советником и казначеем аббатства св. Мартина (покровителя Тура), а при Людовике XI в замке Плесси-ле-Тур в капелле короля под управлением Окегема каждый день пел хор мальчиков. Искусству украшения рукописей обучали в мастерских собора и аббатства Мармутье, а самым одаренным ученикам были доступны и библиотеки богатых феодалов.
Тур расположен в долине Луары — именно ее берега выбирали феодалы для строительства замков. Французские поэты воспевали красоту этих мест, а историки искусства называли область Турень французской Тосканой, имея в виду при этом роль Жана Фуке в сложении того нового искусства, которое явилось важным шагом на пути от средневековья к Возрождению во Франции.
Жана Фуке.
Имя Жана Фуке, крупнейшего французского художника XV века, было заново открыто лишь немногим более ста лет назад. Автор портретов французского короля и римского папы, носивший при Людовике XI титул «королевского живописца», художественный диктатор Тура (по словам одного из современных исследователей) оказался забытым на целых три столетия. И это неудивительно. Придворное общество легко меняло свои вкусы, и на смену прославленным мэтрам приходили менее талантливые, но более угодные моде их преемники. В водовороте французской истории, наполненной политическими и религиозными распрями, многие произведения старых мастеров всплывали снова и снова, чтобы потом навсегда исчезнуть. Так случилось и с Жаном Фуке: из двух названных портретов чудом уцелел лишь один, а достоверных произведений турского живописца известно сейчас немногим более десятка.
Отправной точкой первых атрибуций послужила находка эрудитов XIX века. Это была двухтомная иллюстрированная рукопись «Иудейские древности» Иосифа Флавия, в самом начале которой была обнаружена запись следующего содержания: «В этой книге 12 историй... 9 из них украшены рукой славного художника и миниатюриста доброго короля Людовика XI Жана Фуке, уроженца города Тура» . Эти строчки сразу сообщали о многом: Фуке родился в Туре, работал при дворе короля и ко времени создания рукописи был уже известным мастером.
В 1477 году флорентийский путешественник Франческо Флорно в письме, написанном из Тура к другу Джакомо Тарлати, делился впечатлениями о мастерство турского художника Фукс. Он упоминал портрет папы Евгения IV, выполненный молодым французом в Риме, а также серию «imagines sanctorum» («священных образов» — лаг.) для церкви Нотр-Дам-ла-Риш в Туре . Портрет папы и работы в церкви не сохранились, но для нас важно, что документ характеризует разностороннее дарование Фукс-портретиста и мастера больших монументальных композиций.
О поездке Фукс в Италию мы знаем со слов еще одного флорентийца — архитектора и скульптора первой половины XV века Литонио Аверлино, прозванного Филарете. Именно ему принадлежит первое восторженное описание портрета папы Евгения IV. В своем «Трактате об архитектуре» (1460—1463) Филарете, обращаясь к миланскому герцогу Франческо Сфорца, хвалит талант Фуке-порт- ретиста. Портрет папы предназначался для сакристии церкви Саи- та-Мария сопра Минерва в Риме. По словам Филарете, Евгений IV и два его приближенных были изображены на холсте как живые.
В архивах Ватикана хранится еще один документ, который мог бы пролить свет на биографию художника. В нем говорится, что Жан Фуке из Тура, являющийся незаконным сыном священника, 14 июня 1447 года получил в Риме от папы сан каноника и некоторые юридические льготы, что еще через два года было подтверждено по просьбе самого Фуке папой Николаем V. Если в этом документе речь действительно идет о туре ком художнике, а не его однофамильце то становится яснее хотя бы одна из причин путешествия Фуке к папскому двору.
Таковы скудные данные, почерпнутые из свидетельств современников живописца. И тем не менее мы знаем о Фуке больше, чем о ком-либо из французских художников его времени. Обязаны мы этим главным образом открытию «Иудейских древностей». И вот почему. Франция по ряду причин не оставила нам летописца художественных событий, который, подобно Джорджо Вазари в Италии или Карелу ван Мандеру в Нидерландах, сочинил бы французские «жизнеописания знаменитых художников» — важнейший источник изучения истории живописи. В распоряжении современного исследователя французской художественной культуры той эпохи — десятки имен, сотни разрозненных памятников и документов, почти никак не связанных между собой. И если в процессе поиска удается доказать соответствие архивных данных конкретному художественному произведению, а тем более определить имя автора, это уже большая удача. И все-таки многим живописцам, украшавшим алтари и рукописи, по-видимому, так и не суждено обрести имя: они останутся «неизвестными мастерами» первой или второй половины XV столетия. Так могло случиться и с Жаком Фуке. Рано или поздно в трудах по истории французской живописи заняла бы далеко не последнее место стилистически однородная группа произведений под условным названием «Неизвестный мастер середины XV столетия». К счастью, этого не случилось.
Кроме упомянутых исторических свидетельств имя Фуке и названия многих его произведений фигурируют в придворных и городских счетах, в завещаниях и описях имущества богатых меценатов. Но любопытный парадокс: «архивный» Фуке и тот Фуке, которым гордятся сейчас немногие музеи мира, как будто не имеют ничего общего между собой. Не нашлось пока в архивах ни слова о луврских шедеврах живописца — портретах Карла VII, канцлера Жювенеля Дезюрсена, автопортрете на эмалевом медальоне,— хотя судьба первой картины была на редкость благополучной (портрет три столетия украшал интерьер Сент-Шапель в Бурже, а с 1757 года постоянно находится в Лувре). Не знаем мы и о том, что думали увидевшие первыми «Часослов Этьена Шевалье», «Большие французские хроники» и иллюстрации к сборнику новелл Боккаччо. Повезло лишь «Меленскому диптиху» — его еще застал в меле не кой церкви монах Дени Годефруа, писавший в середине XVII столетия историю короля Карла VII. Открытие «Иудейских древностей» стало причиной второго рождения художника Жана Фуке, важный вклад которого во французскую культуру смогли по достоинству оценить историки и почитатели искусства.
«Иудейские древности» соединили двух Фуке, и на этой основе стало возможно реконструировать историю жизни и творчества художника, определить суть его творческого метода, наметить вехи его эволюции, осмыслить его место в художественной культуре эпохи. В этой связи значение исторических свидетельств XV века трудно переоценить. И все-таки Жан Фуке, подобно многим своим современникам, остается фигурой загадочной. В его истории множество белых пятен, заставляющих историков искусства постоянно искать, выдвигая гипотезу за гипотезой. А это, в свою очередь, побуждает еще раз внимательно вглядеться в произведения Фуке, ведь именно в них и заключена подчас та истина, которую скрывает от нас история.
Отправной точкой первых атрибуций послужила находка эрудитов XIX века. Это была двухтомная иллюстрированная рукопись «Иудейские древности» Иосифа Флавия, в самом начале которой была обнаружена запись следующего содержания: «В этой книге 12 историй... 9 из них украшены рукой славного художника и миниатюриста доброго короля Людовика XI Жана Фуке, уроженца города Тура» . Эти строчки сразу сообщали о многом: Фуке родился в Туре, работал при дворе короля и ко времени создания рукописи был уже известным мастером.
В 1477 году флорентийский путешественник Франческо Флорно в письме, написанном из Тура к другу Джакомо Тарлати, делился впечатлениями о мастерство турского художника Фукс. Он упоминал портрет папы Евгения IV, выполненный молодым французом в Риме, а также серию «imagines sanctorum» («священных образов» — лаг.) для церкви Нотр-Дам-ла-Риш в Туре . Портрет папы и работы в церкви не сохранились, но для нас важно, что документ характеризует разностороннее дарование Фукс-портретиста и мастера больших монументальных композиций.
О поездке Фукс в Италию мы знаем со слов еще одного флорентийца — архитектора и скульптора первой половины XV века Литонио Аверлино, прозванного Филарете. Именно ему принадлежит первое восторженное описание портрета папы Евгения IV. В своем «Трактате об архитектуре» (1460—1463) Филарете, обращаясь к миланскому герцогу Франческо Сфорца, хвалит талант Фуке-порт- ретиста. Портрет папы предназначался для сакристии церкви Саи- та-Мария сопра Минерва в Риме. По словам Филарете, Евгений IV и два его приближенных были изображены на холсте как живые.
В архивах Ватикана хранится еще один документ, который мог бы пролить свет на биографию художника. В нем говорится, что Жан Фуке из Тура, являющийся незаконным сыном священника, 14 июня 1447 года получил в Риме от папы сан каноника и некоторые юридические льготы, что еще через два года было подтверждено по просьбе самого Фуке папой Николаем V. Если в этом документе речь действительно идет о туре ком художнике, а не его однофамильце то становится яснее хотя бы одна из причин путешествия Фуке к папскому двору.
Таковы скудные данные, почерпнутые из свидетельств современников живописца. И тем не менее мы знаем о Фуке больше, чем о ком-либо из французских художников его времени. Обязаны мы этим главным образом открытию «Иудейских древностей». И вот почему. Франция по ряду причин не оставила нам летописца художественных событий, который, подобно Джорджо Вазари в Италии или Карелу ван Мандеру в Нидерландах, сочинил бы французские «жизнеописания знаменитых художников» — важнейший источник изучения истории живописи. В распоряжении современного исследователя французской художественной культуры той эпохи — десятки имен, сотни разрозненных памятников и документов, почти никак не связанных между собой. И если в процессе поиска удается доказать соответствие архивных данных конкретному художественному произведению, а тем более определить имя автора, это уже большая удача. И все-таки многим живописцам, украшавшим алтари и рукописи, по-видимому, так и не суждено обрести имя: они останутся «неизвестными мастерами» первой или второй половины XV столетия. Так могло случиться и с Жаком Фуке. Рано или поздно в трудах по истории французской живописи заняла бы далеко не последнее место стилистически однородная группа произведений под условным названием «Неизвестный мастер середины XV столетия». К счастью, этого не случилось.
Кроме упомянутых исторических свидетельств имя Фуке и названия многих его произведений фигурируют в придворных и городских счетах, в завещаниях и описях имущества богатых меценатов. Но любопытный парадокс: «архивный» Фуке и тот Фуке, которым гордятся сейчас немногие музеи мира, как будто не имеют ничего общего между собой. Не нашлось пока в архивах ни слова о луврских шедеврах живописца — портретах Карла VII, канцлера Жювенеля Дезюрсена, автопортрете на эмалевом медальоне,— хотя судьба первой картины была на редкость благополучной (портрет три столетия украшал интерьер Сент-Шапель в Бурже, а с 1757 года постоянно находится в Лувре). Не знаем мы и о том, что думали увидевшие первыми «Часослов Этьена Шевалье», «Большие французские хроники» и иллюстрации к сборнику новелл Боккаччо. Повезло лишь «Меленскому диптиху» — его еще застал в меле не кой церкви монах Дени Годефруа, писавший в середине XVII столетия историю короля Карла VII. Открытие «Иудейских древностей» стало причиной второго рождения художника Жана Фуке, важный вклад которого во французскую культуру смогли по достоинству оценить историки и почитатели искусства.
«Иудейские древности» соединили двух Фуке, и на этой основе стало возможно реконструировать историю жизни и творчества художника, определить суть его творческого метода, наметить вехи его эволюции, осмыслить его место в художественной культуре эпохи. В этой связи значение исторических свидетельств XV века трудно переоценить. И все-таки Жан Фуке, подобно многим своим современникам, остается фигурой загадочной. В его истории множество белых пятен, заставляющих историков искусства постоянно искать, выдвигая гипотезу за гипотезой. А это, в свою очередь, побуждает еще раз внимательно вглядеться в произведения Фуке, ведь именно в них и заключена подчас та истина, которую скрывает от нас история.
среда, 4 ноября 2009 г.
Коллекция живописи Эрмитажа.
Широкое проникновение памятников западноевропейской живописи в Россию началось с момента основания Петром I русской столицы и нового культурного центра-Петербурга. Пример коллекционирования картин западных художников подал своим соотечественникам сам Петр. В ого дворцах в Петербурге и Петергофе, а также в основанной им Кунсткамере создаются первые собрания картин, приобретенных на аукционах в столицах европейских государств. Эти коллекции были по тем временам весьма значительны: в 1716 году Осип Соловьев приобрел в Голландии сто двадцать одну картину, а другой агент, Юрий Кологривов, в это же время купил в Брюсселе и Антверпене сто семнадцать полотен. Несколько позже к этому собранию присоединились еще сто девятнадцать картин, приобретенных Петром у английских купцов Эвана н Элсена. В коллекциях Петра преобладали картины голландских и фламандских художников. Яков Ште-лип, биографа-Петра, сообщает, что любимыми художниками русского царя были Рубенс, Рембрандт, Стегг, Ваувермап, Брейгель, ван дер Верф и Остаде. Если исключить аристократического ван дер Верфа, создававшего слащавые и идеализированные композиции, то во вкусах Петра действительно преобладает любовь к демократическим сюжетам, к картинам со сценами из жизни «голлапдских мужиков и баб». Однако в этой привязанности ко всему голландскому, в том числе и к голландской живописи, но следует видеть проявление только личного вкуса «шкипера Питера». Сам характер Петровской эпохи был во многом близок голландскому бюргерскому демократизму. Но, конечно, но только художественный интерес будили в русском зрителе картины голландских живописцев. Произведения таких мастеров, как любимый маринист Петра художник Адам Сило, удовлетворяли в первую очередь познавательный интерес молодой нации, выходящей на лю рек но просторы. За глубокое знание корабельного дела и мореходства ценил Пило, и Петр, хотя ему отнюдь не были чужды и чисто художественные интересы.
Таким образом, уже в петровское время в России начинают -складываться крупные дворцовые собрания. Среди них возникает и первая картинная галерея западных мастеров — Монплезир в Петергофе (ныне Петродворец). И хотя художественный уровень этих собраний был в целом еще недостаточно высок, они содержали уже некоторые выдающиеся памятники, вошедшие позже в золотой фонд Эрмитажа. К таковым относится, прежде всего, работа Рембрандта «Давид и Ионафан».
Широкое дворцовое строительство в середине XVIII века, стремление к роскоши и наслаждению благами жизни несколько изменили характер коллекционирования. Произведения живописи из источника положительных знаний и скромных эстетических радостей превращаются в предмет роскоши и нарядного убранства парадных помещений. Интимные и бюргерские но своему характеру комнатки петровских дворцов, где небольшие голландские и фламандские картины в строгой раме органически входили в интерьер, сменяются при Елизавете огромными, торжественными парадными залами, в которых зачастую те же самые картины уже, как ковер, от пола до потолка покрывают стены. Первый опыт такой ковровой, или шпалерной, развески был предпринят в 1759 году в петергофском Эрмитаже. Старый петровский интерьер, напоминавший уютную каюту флагманского корабля, изменился до неузнаваемости, а картины западноевропейских мастеров, имеющие самостоятельную художественную ценность, превратились в элемент декоративной отделки, в ценный материал для обивки стен. Вслед за петергофским Эрмитажем, но принципу шпалерной развески размещаются сотни «головок» итальянского живописца Пьетро Ротари в Кабинете мод и граций в Большом петергофском дворце и Кабинете Ротари Китайского дворца в Ораниенбауме.
По этому же принципу украшаются комнаты в доме И. И. Шувалова в Петербурге и Картинный зал Екатерининского дворца в Царском Селе. Этот последний явился наиболее значительным собранием картин западноевропейских мастеров, сложившимся в середине XVIII века. В его основе лежала приобретенная немецким художником Георгом Гротом по заказу Елизаветы коллекция из ста пятнадцати полотен, главным образом голландских, фламандских, немецких и отчасти итальянских и французских мастеров. Около десятка картин для украшения этого зала было изъято Елизаветой из петергофских дворцов. Архитектор Растрелли, руководивший строительством дворца, разместил коллекцию на стенах зала, отделив картины друг от друга лишь тонким золоченым багетом. При этом в жертву строгой симметрии были принесены размеры и формат картин, которые беззастенчиво увеличивались или уменьшались, если это требовалось по ходу дела. Средний уровень этой коллекции был не очень высок. Однако и здесь встречались произведения исключительно высокого качества, как, например, картина «Даная» работы француза Жака Бланшара и огромное полотно голландца Эмануела де Витте «Церковный интерьер».
Расцвет коллекционирования западноевропейских мастеров в России падает па вторую половину XVIII века —время, когда создается Эрмитаж, когда возникают крупнейшие собрания русской знати.
Покупка Екатериной II в 1764 году двухсот двадцати пяти картин берлинского купца Гоцковского положила основание Эрмитажу. Вслед за тем на берега Невы перекочевали многие видные собрания Западной Европы. Конечно, эти приобретения делались русской казной не ради бескорыстной любви к искусству. Затрачивая огромные средства на покупку художественных сокровищ, Екатерина стремилась замаскировать покачнувшееся в результате русско-турецкой войны финансовое положение русского правительства в одновременно прикрыть крепостническую сущность самодержавия лицемерной политикой «просвещении». И то и другое блестяще удалось. Общественное мнение Европы было Обработано. Великий просветитель Дидро писал своему другу скульптору Фалькопе: «Ах, мой друг, как мы изменились! Среди полного мира мы продаем наши картины и статуи, | Екатерина скупает их в разгар войны. Науки, искусства, вкус, мудрость восходят к северу, а варварство со своим кортежем нисходит па юг».
В результате этих покупок Эрмитаж превратился в один из крупнейших музеев Европы. В 1785 году в его коллекциях насчитывалось две тысячи шестьсот пятьдесят картин исключительно высокого качества. Преобладали по-прежнему картины голландско-фламандской школы. Этому особенно способствовало приобретение дрезденской коллекции Врюля, в составе которой в музей поступили в 1769 году работы Рембрандта, Рейсдала, шедевры Терборха, Мириса, Остаде, Ваувермана и других. Фламандская коллекция пополнилась работами Рубенса и серией «охот» П. де Фоса. Испанская и французская школы были представлены в собрании Брюля значительно слабее. Но именно коллекции Врюля Эрмитаж обязан двумя картинами Антуана Ватто «Затруднительное предложение» и «Отдых на пути в Египет», превосходной серией видов Дрездена и Пирпы, выполненных Бернардо Беллотто, и лучшей из имеющихся в Советском Союзе картин Тьеполо «Меценат представляет императору Августу свободные искусства».
Коллекции живописи собранные меценатами России.
Еще более высоким качеством отличалось собрание другого мецената XVIII века — барона Кроза. Ценность покупки этой французской коллекции (1772) заключалась в том, что с нею впервые в России появились произведения гениальных мастеров итальянского Возрождения — Рафаэля, Джорджоне, Тициана, Всронезо и Тинторетто. Коллекцией Кроза было положено основание и систематическому собирательству произведений французской школы. Луи Ленен, Пуссен, Ларжильер, Ватто, Шарден и ряд других, не менее блистательных мастеров Франции были представлены теперь в Петербурге значительными произведениями. Существенно обогатились также голландская и фламандская школы. Среди новых приобретений оказались такие шедевры, как «Дапая» и «Святое семейство» Рембрандта, «Автопортрет» ван Дейка и один из лучших, интимных и потому редких среди парадных портретов Рубенса — камеристки инфанты Изабеллы».
Эти же школы пополнились и благодаря покупке в 1783 году парижской коллекции Бодуэна. В ее составе было сто девятнадцать картин, среди них произведения Рембрандта, ван Дейка, Остаде и Рейсдала.
Но наиболее значительным приобретением того времени, особенно для пополнения итальянской и фламандской школ, была покупка в 1779 году лондонской коллекции лорда Роберта Уолпола, премьер-министра при королях Георге I и Георге II. В части фламандской живописи Эрмитаж получил прекрасные полотна Рубенса, среди них такие шедевры, как «Возчики камней» и «Вакханалия» (ныне в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва), ряд полотен ван Дейка, серию «лавок» Снейдерса, картины Иордаиса и Тепирса. Итальянское собрание пополнилось произведениями мастеров XVII века -- Гвидо Ревя, Карло Маратти, Сальватора Розы и Луки Джордано.
Таким образом, уже в петровское время в России начинают -складываться крупные дворцовые собрания. Среди них возникает и первая картинная галерея западных мастеров — Монплезир в Петергофе (ныне Петродворец). И хотя художественный уровень этих собраний был в целом еще недостаточно высок, они содержали уже некоторые выдающиеся памятники, вошедшие позже в золотой фонд Эрмитажа. К таковым относится, прежде всего, работа Рембрандта «Давид и Ионафан».
Широкое дворцовое строительство в середине XVIII века, стремление к роскоши и наслаждению благами жизни несколько изменили характер коллекционирования. Произведения живописи из источника положительных знаний и скромных эстетических радостей превращаются в предмет роскоши и нарядного убранства парадных помещений. Интимные и бюргерские но своему характеру комнатки петровских дворцов, где небольшие голландские и фламандские картины в строгой раме органически входили в интерьер, сменяются при Елизавете огромными, торжественными парадными залами, в которых зачастую те же самые картины уже, как ковер, от пола до потолка покрывают стены. Первый опыт такой ковровой, или шпалерной, развески был предпринят в 1759 году в петергофском Эрмитаже. Старый петровский интерьер, напоминавший уютную каюту флагманского корабля, изменился до неузнаваемости, а картины западноевропейских мастеров, имеющие самостоятельную художественную ценность, превратились в элемент декоративной отделки, в ценный материал для обивки стен. Вслед за петергофским Эрмитажем, но принципу шпалерной развески размещаются сотни «головок» итальянского живописца Пьетро Ротари в Кабинете мод и граций в Большом петергофском дворце и Кабинете Ротари Китайского дворца в Ораниенбауме.
По этому же принципу украшаются комнаты в доме И. И. Шувалова в Петербурге и Картинный зал Екатерининского дворца в Царском Селе. Этот последний явился наиболее значительным собранием картин западноевропейских мастеров, сложившимся в середине XVIII века. В его основе лежала приобретенная немецким художником Георгом Гротом по заказу Елизаветы коллекция из ста пятнадцати полотен, главным образом голландских, фламандских, немецких и отчасти итальянских и французских мастеров. Около десятка картин для украшения этого зала было изъято Елизаветой из петергофских дворцов. Архитектор Растрелли, руководивший строительством дворца, разместил коллекцию на стенах зала, отделив картины друг от друга лишь тонким золоченым багетом. При этом в жертву строгой симметрии были принесены размеры и формат картин, которые беззастенчиво увеличивались или уменьшались, если это требовалось по ходу дела. Средний уровень этой коллекции был не очень высок. Однако и здесь встречались произведения исключительно высокого качества, как, например, картина «Даная» работы француза Жака Бланшара и огромное полотно голландца Эмануела де Витте «Церковный интерьер».
Расцвет коллекционирования западноевропейских мастеров в России падает па вторую половину XVIII века —время, когда создается Эрмитаж, когда возникают крупнейшие собрания русской знати.
Покупка Екатериной II в 1764 году двухсот двадцати пяти картин берлинского купца Гоцковского положила основание Эрмитажу. Вслед за тем на берега Невы перекочевали многие видные собрания Западной Европы. Конечно, эти приобретения делались русской казной не ради бескорыстной любви к искусству. Затрачивая огромные средства на покупку художественных сокровищ, Екатерина стремилась замаскировать покачнувшееся в результате русско-турецкой войны финансовое положение русского правительства в одновременно прикрыть крепостническую сущность самодержавия лицемерной политикой «просвещении». И то и другое блестяще удалось. Общественное мнение Европы было Обработано. Великий просветитель Дидро писал своему другу скульптору Фалькопе: «Ах, мой друг, как мы изменились! Среди полного мира мы продаем наши картины и статуи, | Екатерина скупает их в разгар войны. Науки, искусства, вкус, мудрость восходят к северу, а варварство со своим кортежем нисходит па юг».
В результате этих покупок Эрмитаж превратился в один из крупнейших музеев Европы. В 1785 году в его коллекциях насчитывалось две тысячи шестьсот пятьдесят картин исключительно высокого качества. Преобладали по-прежнему картины голландско-фламандской школы. Этому особенно способствовало приобретение дрезденской коллекции Врюля, в составе которой в музей поступили в 1769 году работы Рембрандта, Рейсдала, шедевры Терборха, Мириса, Остаде, Ваувермана и других. Фламандская коллекция пополнилась работами Рубенса и серией «охот» П. де Фоса. Испанская и французская школы были представлены в собрании Брюля значительно слабее. Но именно коллекции Врюля Эрмитаж обязан двумя картинами Антуана Ватто «Затруднительное предложение» и «Отдых на пути в Египет», превосходной серией видов Дрездена и Пирпы, выполненных Бернардо Беллотто, и лучшей из имеющихся в Советском Союзе картин Тьеполо «Меценат представляет императору Августу свободные искусства».
Коллекции живописи собранные меценатами России.
Еще более высоким качеством отличалось собрание другого мецената XVIII века — барона Кроза. Ценность покупки этой французской коллекции (1772) заключалась в том, что с нею впервые в России появились произведения гениальных мастеров итальянского Возрождения — Рафаэля, Джорджоне, Тициана, Всронезо и Тинторетто. Коллекцией Кроза было положено основание и систематическому собирательству произведений французской школы. Луи Ленен, Пуссен, Ларжильер, Ватто, Шарден и ряд других, не менее блистательных мастеров Франции были представлены теперь в Петербурге значительными произведениями. Существенно обогатились также голландская и фламандская школы. Среди новых приобретений оказались такие шедевры, как «Дапая» и «Святое семейство» Рембрандта, «Автопортрет» ван Дейка и один из лучших, интимных и потому редких среди парадных портретов Рубенса — камеристки инфанты Изабеллы».
Эти же школы пополнились и благодаря покупке в 1783 году парижской коллекции Бодуэна. В ее составе было сто девятнадцать картин, среди них произведения Рембрандта, ван Дейка, Остаде и Рейсдала.
Но наиболее значительным приобретением того времени, особенно для пополнения итальянской и фламандской школ, была покупка в 1779 году лондонской коллекции лорда Роберта Уолпола, премьер-министра при королях Георге I и Георге II. В части фламандской живописи Эрмитаж получил прекрасные полотна Рубенса, среди них такие шедевры, как «Возчики камней» и «Вакханалия» (ныне в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва), ряд полотен ван Дейка, серию «лавок» Снейдерса, картины Иордаиса и Тепирса. Итальянское собрание пополнилось произведениями мастеров XVII века -- Гвидо Ревя, Карло Маратти, Сальватора Розы и Луки Джордано.
вторник, 3 ноября 2009 г.
Кама-сутра искусство любви
Любому проницательному человеку, занимающемуся изученным древнеиндийской цивилизации, наиболее привлекательной чертой представляется научный и рациональный подход к любому существу, живущему под солнцем. Древние индийцы применяли научный подход к изучению столь важной для всех социологической проблемы, как взаимоотношения полов. Исследования, проведенные ими, удивительным образом предвосхищают на несколько тысячелетий совершенные работы на эту тему. Фактически недавние научные труды в области сексуальных отношений, вышедшие в свет на Западе, в большой степени являются результатом того влияния, которое оказали древние индийские авторы на изучавших их произведения европейцев. В Индии существует давняя традиция глубоко изучать проблемы секса во всех аспектах — физическом, эмоциональном, психологическом и социологическом. Последним великим именем в ряду ученых, изучавших эти проблемы, является имя Вациаяны, автора знаменитой «Кама-Сутры». Истинное значение этой книги в том, что, помимо того, что она дает исчерпывающий и понятный анализ проблемы взаимоотношения полов, она обобщает также результаты исследований, проведенных предшественниками Вациаяны, чьи многие работы не дошли до нашего времени. Кама-Сутра, таким образом, является бес¬ценным источником для изучения общественного устройства древней Индии и неопровержимым свидетельством здоровых основ ее общественного устройства. Не делая попытки скрыть или преувеличить негативные проявления того времени, автор простым и понятным языком рассказывает о том, как общество предопределяло уклад жизни своих членов, взаимоотношения любящих и поведение человека среди себе подобных. Все это не может не вызвать восхищения у любого современного социолога.
Таким образом, труд Вациаяны заслуживает серьезного внимания и научного подхода всех изучающих психологию человека любой эпохи и любой страны.
Веды, вероятно древнейший памятник письменности на земле, продолжают влиять на человеческую мысль и поведение и в наши дни. Как уникальное толкование Индийской философии, Веды пережили потрясение тысячелетий, достаточно убедительно доказывая зрелость и жизнестойкость индийского представления об устройстве мира.
Суть ведических доктрин выражена в четырех глобальных устремлениях: Дхарме, Артхе, Камен и Мокше. Дхарма включает в себя сферу религии и нравственности; Артха
означает материальное благополучие; Кама символизирует любовь и наслаждения; Мокша — искупление грехов или спасение души.
Кама-Сутра, являющаяся предметом нашего изучения, про¬славила Индию как страну глубочайшей мысли. Ни одна другая работа по проблемам секса и любви из написанных в разное время и в разных странах не может предложить такого искреннего, реалистичного и детального описания психологии, эмоционального самовыражения человека и техники секса.
Кама-Сутра была написана 1500 лет назад великим мудрецом Махараши Вациаяной в период Гупта. Это был золотой век в истории Индии. Люди процветали и жили в роскоши. Благосостояние обеспечивает людей свободным временем, а это в свою очередь дает толчок развитию литературы. Продуктом этого века изобилия явился Махараши Вациаяна. Работа его жизни, Кама-Сутра, отражает возрождение творческого искусства в период Гупта. Эта вспышка творче¬ской активности проявляется в исключительно красивой поэзии, живописи, опьяняющих обилием цветов садах, вели¬чественной архитектуре, сказочной скульптуре, что могло быть создано только процветающими и обладающими чутким эстетическим вкусом людьми.
Фрески с изображением пышногрудых дам и любовных сцен, вырезанные в камне в период Гупта, очаровывают и сегодня. Скульпторы выразили в камне все те эмоции и- чувства, которые Вациаяна и другие поэты передавали словами. Прекрасные девушки Калидаса таят в своих горя¬чих телах тайну чувственной любви и вызывают у человека неудержимое желание стать подобно Богу творцом новой жизни на земле через восхитительный сексуальный (половой) акт*
Вациаяна не отделял любовь и секс от остальных трех целей жизни, то есть Дхармы, Артхи и Мокши. Он считал, что они дополняют друг друга. Идеальной жизни можно достичь путем пропорционального распределения всех четырех, в зависимости от возраста человека или от обстоятельств.
Как одна из важнейших составных частей жизни Кама занимала почетное место в социальном укладе древней Индии. Индийцы очень здраво подходили к учению Камы и развили философию наслаждения, в чем никто не превзошел их до сих пор.
В современной терминологии Кама означает все возможные переживания в сфере любви, секса, чувственного удовлетворения и наслаждения. В этом понятии сочетаются желание, вожделение, любовь и привязанность.
В Атхарва Веда встречаются ссылки на Каму. В соответствии с Атхарва Веда любовь означает семейную жизнь. Это синоним воспитания счастливой, гармоничной семьи, состоящей из здорового мужа, счастливой жены и нескольких здоровых детей.
Подход Вациаяны к изучаемому предмету является системным, научным и практическим. Он очень хорошо осознавал, что сексуальное любопытство без соответствующих знаний может оказаться причиной психических расстройств. Поэтому следует объяснить это, не опуская существенных деталей, и проанализировать с тем, чтобы и разум, и тело вкусили от лучших удовольствий любви и секса, не страдая при этом от сложностей и страхов, возникающих от незнания и ошибок, часто сопутствующих половому акту.
Таким образом, труд Вациаяны заслуживает серьезного внимания и научного подхода всех изучающих психологию человека любой эпохи и любой страны.
Веды, вероятно древнейший памятник письменности на земле, продолжают влиять на человеческую мысль и поведение и в наши дни. Как уникальное толкование Индийской философии, Веды пережили потрясение тысячелетий, достаточно убедительно доказывая зрелость и жизнестойкость индийского представления об устройстве мира.
Суть ведических доктрин выражена в четырех глобальных устремлениях: Дхарме, Артхе, Камен и Мокше. Дхарма включает в себя сферу религии и нравственности; Артха
означает материальное благополучие; Кама символизирует любовь и наслаждения; Мокша — искупление грехов или спасение души.
Кама-Сутра, являющаяся предметом нашего изучения, про¬славила Индию как страну глубочайшей мысли. Ни одна другая работа по проблемам секса и любви из написанных в разное время и в разных странах не может предложить такого искреннего, реалистичного и детального описания психологии, эмоционального самовыражения человека и техники секса.
Кама-Сутра была написана 1500 лет назад великим мудрецом Махараши Вациаяной в период Гупта. Это был золотой век в истории Индии. Люди процветали и жили в роскоши. Благосостояние обеспечивает людей свободным временем, а это в свою очередь дает толчок развитию литературы. Продуктом этого века изобилия явился Махараши Вациаяна. Работа его жизни, Кама-Сутра, отражает возрождение творческого искусства в период Гупта. Эта вспышка творче¬ской активности проявляется в исключительно красивой поэзии, живописи, опьяняющих обилием цветов садах, вели¬чественной архитектуре, сказочной скульптуре, что могло быть создано только процветающими и обладающими чутким эстетическим вкусом людьми.
Фрески с изображением пышногрудых дам и любовных сцен, вырезанные в камне в период Гупта, очаровывают и сегодня. Скульпторы выразили в камне все те эмоции и- чувства, которые Вациаяна и другие поэты передавали словами. Прекрасные девушки Калидаса таят в своих горя¬чих телах тайну чувственной любви и вызывают у человека неудержимое желание стать подобно Богу творцом новой жизни на земле через восхитительный сексуальный (половой) акт*
Вациаяна не отделял любовь и секс от остальных трех целей жизни, то есть Дхармы, Артхи и Мокши. Он считал, что они дополняют друг друга. Идеальной жизни можно достичь путем пропорционального распределения всех четырех, в зависимости от возраста человека или от обстоятельств.
Как одна из важнейших составных частей жизни Кама занимала почетное место в социальном укладе древней Индии. Индийцы очень здраво подходили к учению Камы и развили философию наслаждения, в чем никто не превзошел их до сих пор.
В современной терминологии Кама означает все возможные переживания в сфере любви, секса, чувственного удовлетворения и наслаждения. В этом понятии сочетаются желание, вожделение, любовь и привязанность.
В Атхарва Веда встречаются ссылки на Каму. В соответствии с Атхарва Веда любовь означает семейную жизнь. Это синоним воспитания счастливой, гармоничной семьи, состоящей из здорового мужа, счастливой жены и нескольких здоровых детей.
Подход Вациаяны к изучаемому предмету является системным, научным и практическим. Он очень хорошо осознавал, что сексуальное любопытство без соответствующих знаний может оказаться причиной психических расстройств. Поэтому следует объяснить это, не опуская существенных деталей, и проанализировать с тем, чтобы и разум, и тело вкусили от лучших удовольствий любви и секса, не страдая при этом от сложностей и страхов, возникающих от незнания и ошибок, часто сопутствующих половому акту.
Происхождение и традиции Кама-Сутры
Цивилизация индусов находилась на вершине своей славы уже много веков назад, до пришествия Христова. В те времена народы всего мира обращали свои взоры к Бхарату за духовной поддержкой и наставлениями. Это был золотой век, великолепный век. Человеческая жизнь привлекала к себе пристальное внимание.
Существовали понятия о трех основных принципах жизни: Дхарме (религия и нравственность), Артхе (богатство и материальное благополучие) и Каме (сексуальное наслаждение). Эти принципы являлись движущей силой любых действий человека. Поэтому, возможно, мудрецы и монахи тех дней исчерпывающе описывали эти принципы.
В соответствии с Пуранами, Брахма создал мир и для его сохранения и управления им создал основной закон, насчитывавший 100 тысяч глав. Затем он предписал мудрецам и монахам стремиться защитить и управлять Его творением в соответствии с Основным законом. Все мудрецы и монахи склонили головы в знак покорности. Сваямбху Ману (отец Закона индусов) написал бессмертный трактат о принципе религии и нравственности.
Врихаспати писал о принципах экономики. Нанди, ученик Махадевы, занимался очень интересным трактатом, включавшим 1000 глав о принципах сексуальной любви. Схветакету, сын Махарши Уддалака, сократил этот трактат наполовину, а затем Вабхравья, житель Северной Индии, обобшил его, оставив только 150 глав.
Вабхравья разделил свой трактат на 7 частей со следующими названиями:
Вациаяна, как и Вабхравья, разделил свой труд на 7 частей:
1) общие сведения (5 глав),
2) о половом акте (10 глав),
3) о молодых женщинах (5 глав),
4) об отношениях между мужем и женой (2 главы),
5) о чужой жене (6 глав),
6) о проститутках (6 глав),
7) о методах усиления физической красоты (2 главы).
Таким образом, книга состояла из 7 частей и 36 глав.
В своей работе Вациаяна пролил свет на общественную жизнь того времени. Он рассказывает о существовании в то время класса аристократов, представители которого жили в городах и вели очень утонченную жизнь, практиковали полигамный брак. Куртизанки, развитые как умственно, так и физически, совершенствовались в 64 видах искусств. Женщины пользовались большой свободой передвижения и могли вступать в брак по любви, что было широко распространено.
Материальное и интеллектуальное благополучие побуждало МУЖЧИН наслаждаться в обществе нескольких жен, любовниц, куртизанок, удовлетворяя их сексуальные аппетиты и артистический нрав. Куртизанки высоко ценились обществом, так как очень не просто было стать идеальной куртизанкой; это требовало тщательной тренировки 64 умений культуры и достижения совершенства женских прелестей и утонченности. Большинство людей, завершив образование и достигнув «вышва- чьян» (знания мира), зарабатывают состояние, чтобы затем вести жизнь в удовольствии и роскоши.
Описание образа жизни древних индусов, данное Вациая- ной, подтверждается Мегастенесом, который писал, что, «прожив таким образом (строго соблюдая религиозную дисциплину и изучая философию) 37 лет, гражданин достигает своего благосостояния и остальные годы живет без проблем и в безопасности. Он наряжается в прекрасный муслин и носит на пальцах и в ушах несколько золотых брелоков. Он ест мясо, он может иметь столько жен, сколько пожелает».
Некоторые историки провели исследования, чтобы определить время жизни Вациаяны. Они делали выводы из описания жизни и традиций общества, представленного Вациаяной. Все пришли к единодушному выводу, что Вациаяна жил в ранний период Империи Гупт (300—500 годы нашей эры). Так случилось, что это был век полной защищенности как от внутренних беспорядков, так и от внешних вторжений. Это был век свободы. Это мирное время создало праздный класс, развивающий утонченный образ жизни в больших городах. Очень развиты были искусство и литература. И народные массы, и высшие классы одинаково хорошо разбирались в музыке и искусстве танца. Все люди, включая куртизанок, доводили умения в этих областях до совершенства.
Куртизанки и светские молодые люди хорошо знали искусство слова. Они были достаточно компетентны, чтобы участвовать в поэтических симпозиумах, обладали высоко развитым эстетическим чувством, были обучены пению, игре на различных инструментах и танцам. У них были приятные манеры и тонкий вкус в отношении одежды и украшений.
Таким образом, понятно, что люди с такими склонностями и культурой могли жить только в период Гупт. Великий поэт Калидаса, живший в это время, проявлял большой интерес к науке об эротических наслаждениях.
Субандху, другой знаменитый поэт того времени, также ссылается на Кама-Сутру Вациаяны. Это свидетельствует о том, что Вациаяна, вероятно, жил в конце 4 века н. э.
Труд Вациаяны — это кладезь информации о жизни общества в древние времена. Он описывает различные
касты, их занятия, институт брака и способы ухаживания. Он проливает свет на такие аспекты, как жизнь аристократов и общественные учреждения — Самая (собрания и клубы), которая включала: Удиана-Иатру (праздники в саду); Апанаку (праздники с напитками) и т. д. В его работах описывается состояние образования и таких видов искусств как музыка, танцы, живопись, скульптура и т. д.
Существовали понятия о трех основных принципах жизни: Дхарме (религия и нравственность), Артхе (богатство и материальное благополучие) и Каме (сексуальное наслаждение). Эти принципы являлись движущей силой любых действий человека. Поэтому, возможно, мудрецы и монахи тех дней исчерпывающе описывали эти принципы.
В соответствии с Пуранами, Брахма создал мир и для его сохранения и управления им создал основной закон, насчитывавший 100 тысяч глав. Затем он предписал мудрецам и монахам стремиться защитить и управлять Его творением в соответствии с Основным законом. Все мудрецы и монахи склонили головы в знак покорности. Сваямбху Ману (отец Закона индусов) написал бессмертный трактат о принципе религии и нравственности.
Врихаспати писал о принципах экономики. Нанди, ученик Махадевы, занимался очень интересным трактатом, включавшим 1000 глав о принципах сексуальной любви. Схветакету, сын Махарши Уддалака, сократил этот трактат наполовину, а затем Вабхравья, житель Северной Индии, обобшил его, оставив только 150 глав.
Вабхравья разделил свой трактат на 7 частей со следующими названиями:
- общие сведения,
- о половом акте,
- о молодых женщинах,
- об отношениях между мужем и женой,
- об отношениях с чужой женой,
- о проститутках,
- о средствах усиления физической красоты.
Вациаяна, как и Вабхравья, разделил свой труд на 7 частей:
1) общие сведения (5 глав),
2) о половом акте (10 глав),
3) о молодых женщинах (5 глав),
4) об отношениях между мужем и женой (2 главы),
5) о чужой жене (6 глав),
6) о проститутках (6 глав),
7) о методах усиления физической красоты (2 главы).
Таким образом, книга состояла из 7 частей и 36 глав.
В своей работе Вациаяна пролил свет на общественную жизнь того времени. Он рассказывает о существовании в то время класса аристократов, представители которого жили в городах и вели очень утонченную жизнь, практиковали полигамный брак. Куртизанки, развитые как умственно, так и физически, совершенствовались в 64 видах искусств. Женщины пользовались большой свободой передвижения и могли вступать в брак по любви, что было широко распространено.
Материальное и интеллектуальное благополучие побуждало МУЖЧИН наслаждаться в обществе нескольких жен, любовниц, куртизанок, удовлетворяя их сексуальные аппетиты и артистический нрав. Куртизанки высоко ценились обществом, так как очень не просто было стать идеальной куртизанкой; это требовало тщательной тренировки 64 умений культуры и достижения совершенства женских прелестей и утонченности. Большинство людей, завершив образование и достигнув «вышва- чьян» (знания мира), зарабатывают состояние, чтобы затем вести жизнь в удовольствии и роскоши.
Описание образа жизни древних индусов, данное Вациая- ной, подтверждается Мегастенесом, который писал, что, «прожив таким образом (строго соблюдая религиозную дисциплину и изучая философию) 37 лет, гражданин достигает своего благосостояния и остальные годы живет без проблем и в безопасности. Он наряжается в прекрасный муслин и носит на пальцах и в ушах несколько золотых брелоков. Он ест мясо, он может иметь столько жен, сколько пожелает».
Некоторые историки провели исследования, чтобы определить время жизни Вациаяны. Они делали выводы из описания жизни и традиций общества, представленного Вациаяной. Все пришли к единодушному выводу, что Вациаяна жил в ранний период Империи Гупт (300—500 годы нашей эры). Так случилось, что это был век полной защищенности как от внутренних беспорядков, так и от внешних вторжений. Это был век свободы. Это мирное время создало праздный класс, развивающий утонченный образ жизни в больших городах. Очень развиты были искусство и литература. И народные массы, и высшие классы одинаково хорошо разбирались в музыке и искусстве танца. Все люди, включая куртизанок, доводили умения в этих областях до совершенства.
Куртизанки и светские молодые люди хорошо знали искусство слова. Они были достаточно компетентны, чтобы участвовать в поэтических симпозиумах, обладали высоко развитым эстетическим чувством, были обучены пению, игре на различных инструментах и танцам. У них были приятные манеры и тонкий вкус в отношении одежды и украшений.
Таким образом, понятно, что люди с такими склонностями и культурой могли жить только в период Гупт. Великий поэт Калидаса, живший в это время, проявлял большой интерес к науке об эротических наслаждениях.
Субандху, другой знаменитый поэт того времени, также ссылается на Кама-Сутру Вациаяны. Это свидетельствует о том, что Вациаяна, вероятно, жил в конце 4 века н. э.
Труд Вациаяны — это кладезь информации о жизни общества в древние времена. Он описывает различные
касты, их занятия, институт брака и способы ухаживания. Он проливает свет на такие аспекты, как жизнь аристократов и общественные учреждения — Самая (собрания и клубы), которая включала: Удиана-Иатру (праздники в саду); Апанаку (праздники с напитками) и т. д. В его работах описывается состояние образования и таких видов искусств как музыка, танцы, живопись, скульптура и т. д.
Три сущности жизни — Дхарма, Артха, Кама
Как мы узнаем у древних исследователей, средняя продолжительность жизни человека была 100 лет. Весь этот период был организован так, чтобы достичь скоординированного и сбалансированного следования трем кардинальным принципам жизни — религии, богатству и сексуальным наслаждениям.
Человек в жизни проходил три стадии — детство, зрелость и старость. Детство длилось до 16 лет, зрелость от 15 до 70 лет, старость — после 70 лет. Основным занятием в детстве, как считал Вациаяна, было получение образования; в период зрелости — приобретение богатства и удовлетворение сексуальных и эротических желаний; в старости же приобретение заслуг в религиозных сферах, чтобы достичь освобождения души для повторяющегося цикла жизни и смерти. Вациаяна считает, что невозможно на практике абсолютно точно разделить следование этим трем принципам в соответствующие йм периоды жизни. Деятельность одного периода может совмещаться с деятельностью следующего. Например, ребенок, получая образование, готовит себя, таким образом, к приобретению богатства и сексуальным наслаждениям в
зрелости. Так и юноша, испытывающий мирские наслаждения, может в то же время способствовать продолжению дела жизни на земле в соответствии со святыми писаниями. Так, виды деятельности всех трех периодов жизни взаимосвязаны, чтобы получить лучшие результаты в отношении высшего развития разума и развития тела.
Поэтому считалось желательным, чтобы человек в любом периоде своей жизни стремился к достижению цели, являющейся, по его мнению, достойной. Ему следует, однако, заботиться о том, чтобы не происходило ненужных столкновений различных целей и чтобы в период обучения соблюдалось воздержание.
Дхарма. Дхарма означает покорность наставлениям
Шастр, млн священному писанию индусов. Она означает обязательней» соблюдение правил, совершение ритуалов и жертвоприношений. Человеку предписывается воздерживаться от употребления в пищу мяса, умерщвления животных, воровства, прелюбодеяния и употребления спиртного.
Артха. Артха означает приобретение знаний, богатства, драгоценных металлов, лошадей, слонов, монет, продуктов, утвари, мебели, кожаных изделий, украшений, одеяний и так далее, для того, чтобы вести удобную и счастливую жизнь. Мужчина может приобрести все эти вещи, следуя инструкциям государственных чиновников, ответственных за различные департаменты, или людей, хорошо разбирающихся в сельском хозяйстве и коммерции.
Кама. Кама означает получение сексуальных наслаждений посредством пяти чувств — слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса, руководствуясь разумом и порывами души... Таким образом, слово «Кама» означает мирские удовольствия, но когда оно употребляется в контексте Кама-Сутра, его значение сужается. Тогда оно означает сильное желание каждого мужчины и каждой женщины физической близости, удовлетворения сексуальных желаний и получения сопутствующих наслаждений. Основное наслаждение достигает высшей степени в процессе тесного конспектирования половых органов мужчины и женщины при совокуплении.
Наслаждение меньшей степени доставляют поцелуи, объятия, прикосновения. Кама-Сутра учит людей искусству любви и знакомит со способами достижения максимума наслаждения. Такие знания можно также получить, посещая праздники и встречи с людьми, владеющими знаниями Кама-Сутры.
Человек может достичь высшего счастья, сочетая цели, поставленные в Дхарме, Артхе и Каме. Вациаяна предупреждает, что людям следует действовать так, чтобы не ставить под угрозу свои планы на лучшую жизнь в потустороннем мире, чтобы не вызвать потерю богатства, но быть приятными и привлекательными. Им следует делать все что в их силах, чтобы достичь, если не всех трех, то хотя бы одной из целей. Им никогда не следует предпринимать ничего, что могло бы, служа достижению одной из целей, повредить достижению других.
Человек в жизни проходил три стадии — детство, зрелость и старость. Детство длилось до 16 лет, зрелость от 15 до 70 лет, старость — после 70 лет. Основным занятием в детстве, как считал Вациаяна, было получение образования; в период зрелости — приобретение богатства и удовлетворение сексуальных и эротических желаний; в старости же приобретение заслуг в религиозных сферах, чтобы достичь освобождения души для повторяющегося цикла жизни и смерти. Вациаяна считает, что невозможно на практике абсолютно точно разделить следование этим трем принципам в соответствующие йм периоды жизни. Деятельность одного периода может совмещаться с деятельностью следующего. Например, ребенок, получая образование, готовит себя, таким образом, к приобретению богатства и сексуальным наслаждениям в
зрелости. Так и юноша, испытывающий мирские наслаждения, может в то же время способствовать продолжению дела жизни на земле в соответствии со святыми писаниями. Так, виды деятельности всех трех периодов жизни взаимосвязаны, чтобы получить лучшие результаты в отношении высшего развития разума и развития тела.
Поэтому считалось желательным, чтобы человек в любом периоде своей жизни стремился к достижению цели, являющейся, по его мнению, достойной. Ему следует, однако, заботиться о том, чтобы не происходило ненужных столкновений различных целей и чтобы в период обучения соблюдалось воздержание.
Дхарма. Дхарма означает покорность наставлениям
Шастр, млн священному писанию индусов. Она означает обязательней» соблюдение правил, совершение ритуалов и жертвоприношений. Человеку предписывается воздерживаться от употребления в пищу мяса, умерщвления животных, воровства, прелюбодеяния и употребления спиртного.
Артха. Артха означает приобретение знаний, богатства, драгоценных металлов, лошадей, слонов, монет, продуктов, утвари, мебели, кожаных изделий, украшений, одеяний и так далее, для того, чтобы вести удобную и счастливую жизнь. Мужчина может приобрести все эти вещи, следуя инструкциям государственных чиновников, ответственных за различные департаменты, или людей, хорошо разбирающихся в сельском хозяйстве и коммерции.
Кама. Кама означает получение сексуальных наслаждений посредством пяти чувств — слуха, зрения, осязания, обоняния и вкуса, руководствуясь разумом и порывами души... Таким образом, слово «Кама» означает мирские удовольствия, но когда оно употребляется в контексте Кама-Сутра, его значение сужается. Тогда оно означает сильное желание каждого мужчины и каждой женщины физической близости, удовлетворения сексуальных желаний и получения сопутствующих наслаждений. Основное наслаждение достигает высшей степени в процессе тесного конспектирования половых органов мужчины и женщины при совокуплении.
Наслаждение меньшей степени доставляют поцелуи, объятия, прикосновения. Кама-Сутра учит людей искусству любви и знакомит со способами достижения максимума наслаждения. Такие знания можно также получить, посещая праздники и встречи с людьми, владеющими знаниями Кама-Сутры.
Человек может достичь высшего счастья, сочетая цели, поставленные в Дхарме, Артхе и Каме. Вациаяна предупреждает, что людям следует действовать так, чтобы не ставить под угрозу свои планы на лучшую жизнь в потустороннем мире, чтобы не вызвать потерю богатства, но быть приятными и привлекательными. Им следует делать все что в их силах, чтобы достичь, если не всех трех, то хотя бы одной из целей. Им никогда не следует предпринимать ничего, что могло бы, служа достижению одной из целей, повредить достижению других.
Значение Кама-Сутры
Некоторые люди считают, что, в то время как Дхарму и Артху можно изучить по религиозным книгам и другим авторитетным грудам по этим вопросам, Кама, являясь но душей силой каждого живого существа, просыпается инстинктивно не только в человеке, «о и в животных и может быть достигнута на практике. В поддержку своих доводов они говорят, что знания о совокуплении являются естественными и для людей, и для животных без предварительного изучения Кама-Сутры.
Таким образом, они доказывают, что любое формальное изучение Науки о любви нецелесообразно как таковое. Вациаяна, тем не менее, считает, что сексуальная страсть человека для удовлетворения нуждается в прохождении определенных стадий и процедур, знания о которых могут быть получены путем изучения Кама-Сутры. В противном случае люди могут дойти до уровня животных, которые спариваются лишь в определенные периоды и только для продолжения рода. Больше того, у животных нет необходимости после спаривания постоянно поддерживать связь с тем же партнером. Они никогда не делают различия между старыми и новыми партнерами. У людей все совершенно иначе. Они вступают в интимные отношения независимо от времени года и не только с целью зачатия. К тому же выбор партнера у людей не является случайным и связь с избранником обычно длится долго.
Таким образом, поведение людей и поведение животных в сфере отношений полов диаметрально противоположны.
Человек — существо утонченное. Кроме продолжения рода, он хочет испытывать сексуальные наслаждения в любое время, постоянно. Он может достичь полноты наслаждения, изучая литературу, подобную Кама-Сутре, или следуя инструкциям наставников. Кама-Сутра может помочь человеку освоить лучшие методы которые позволяют разнообразить удовольствия в сексуальных отношениях.
Некоторые люди считают, что, в то время как Дхарму и Артху можно изучить по религиозным книгам и другим авторитетным грудам по этим вопросам, Кама, являясь но душей силой каждого живого существа, просыпается инстинктивно не только в человеке, «о и в животных и может быть достигнута на практике. В поддержку своих доводов они говорят, что знания о совокуплении являются естественными и для людей, и для животных без предварительного изучения Кама-Сутры.
Таким образом, они доказывают, что любое формальное изучение Науки о любви нецелесообразно как таковое. Вациаяна, тем не менее, считает, что сексуальная страсть человека для удовлетворения нуждается в прохождении определенных стадий и процедур, знания о которых могут быть получены путем изучения Кама-Сутры. В противном случае люди могут дойти до уровня животных, которые спариваются лишь в определенные периоды и только для продолжения рода. Больше того, у животных нет необходимости после спаривания постоянно поддерживать связь с тем же партнером. Они никогда не делают различия между старыми и новыми партнерами. У людей все совершенно иначе. Они вступают в интимные отношения независимо от времени года и не только с целью зачатия. К тому же выбор партнера у людей не является случайным и связь с избранником обычно длится долго.
Таким образом, поведение людей и поведение животных в сфере отношений полов диаметрально противоположны.
Человек — существо утонченное. Кроме продолжения рода, он хочет испытывать сексуальные наслаждения в любое время, постоянно. Он может достичь полноты наслаждения, изучая литературу, подобную Кама-Сутре, или следуя инструкциям наставников. Кама-Сутра может помочь человеку освоить лучшие методы которые позволяют разнообразить удовольствия в сексуальных отношениях.
Таким образом, они доказывают, что любое формальное изучение Науки о любви нецелесообразно как таковое. Вациаяна, тем не менее, считает, что сексуальная страсть человека для удовлетворения нуждается в прохождении определенных стадий и процедур, знания о которых могут быть получены путем изучения Кама-Сутры. В противном случае люди могут дойти до уровня животных, которые спариваются лишь в определенные периоды и только для продолжения рода. Больше того, у животных нет необходимости после спаривания постоянно поддерживать связь с тем же партнером. Они никогда не делают различия между старыми и новыми партнерами. У людей все совершенно иначе. Они вступают в интимные отношения независимо от времени года и не только с целью зачатия. К тому же выбор партнера у людей не является случайным и связь с избранником обычно длится долго.
Таким образом, поведение людей и поведение животных в сфере отношений полов диаметрально противоположны.
Человек — существо утонченное. Кроме продолжения рода, он хочет испытывать сексуальные наслаждения в любое время, постоянно. Он может достичь полноты наслаждения, изучая литературу, подобную Кама-Сутре, или следуя инструкциям наставников. Кама-Сутра может помочь человеку освоить лучшие методы которые позволяют разнообразить удовольствия в сексуальных отношениях.
Некоторые люди считают, что, в то время как Дхарму и Артху можно изучить по религиозным книгам и другим авторитетным грудам по этим вопросам, Кама, являясь но душей силой каждого живого существа, просыпается инстинктивно не только в человеке, «о и в животных и может быть достигнута на практике. В поддержку своих доводов они говорят, что знания о совокуплении являются естественными и для людей, и для животных без предварительного изучения Кама-Сутры.
Таким образом, они доказывают, что любое формальное изучение Науки о любви нецелесообразно как таковое. Вациаяна, тем не менее, считает, что сексуальная страсть человека для удовлетворения нуждается в прохождении определенных стадий и процедур, знания о которых могут быть получены путем изучения Кама-Сутры. В противном случае люди могут дойти до уровня животных, которые спариваются лишь в определенные периоды и только для продолжения рода. Больше того, у животных нет необходимости после спаривания постоянно поддерживать связь с тем же партнером. Они никогда не делают различия между старыми и новыми партнерами. У людей все совершенно иначе. Они вступают в интимные отношения независимо от времени года и не только с целью зачатия. К тому же выбор партнера у людей не является случайным и связь с избранником обычно длится долго.
Таким образом, поведение людей и поведение животных в сфере отношений полов диаметрально противоположны.
Человек — существо утонченное. Кроме продолжения рода, он хочет испытывать сексуальные наслаждения в любое время, постоянно. Он может достичь полноты наслаждения, изучая литературу, подобную Кама-Сутре, или следуя инструкциям наставников. Кама-Сутра может помочь человеку освоить лучшие методы которые позволяют разнообразить удовольствия в сексуальных отношениях.
Значение Артхи
Некоторые люди ставят под сомнение вопрос о том, стоит ли усердно трудиться для достижения богатства. Они полагают, что нет необходимости прилагать усилия, так как иногда богатство словно бы сваливается на голову, хотя человек и пальцем о палец не ударил для этого. И, наоборот, можно не нажить богатства, хотя трудов было потрачено немало. Вациаяна верит, что здесь распоряжается судьба. Он также считает, что достижение любой цели предполагает хотя бы минимум усилий со стороны человека. Процветание или нищета, победа или поражение, радости или .печали — несомненно это определено судьбой. Например, Бали-— правитель Рая — был сначала вознесен на трон, а затем свергнут.
Все это осуществилось с помощью невидимой руки Судьбы. Так же сила судьбы может вернуть его в прежнее состояние. Но человек должен прибегать к достойным методам достижения своих целей. Отсюда следует, что человек, ничего не умеющий делать хорошо, не будет ; счастлив, Так что человек должен поступать, подчиняясь чувству долга, и стремиться к достатку, чтобы сделать свою жизнь более приятной.
Все это осуществилось с помощью невидимой руки Судьбы. Так же сила судьбы может вернуть его в прежнее состояние. Но человек должен прибегать к достойным методам достижения своих целей. Отсюда следует, что человек, ничего не умеющий делать хорошо, не будет ; счастлив, Так что человек должен поступать, подчиняясь чувству долга, и стремиться к достатку, чтобы сделать свою жизнь более приятной.
Подписаться на:
Комментарии (Atom)